Загадки Крайней Туле и Страны Снов в стихотворении «Dreamland» Эдгара По


Перу Эдгара По — любимого поэта и писателя американского фантаста Говарда Филлипса Лавкрафта — принадлежит стихотворение Dreamland, или как его обычно переводят, «Страна Снов». Вероятно, этот образ Лавкрафт в какой-то мере заимствовал у По; только у него эта страна называется Dreamlands. Множественное окончание имеет тонкий смысл — на мой взгляд, у Лавкрафта Страна Грез (я предпочитаю именно такой перевод) более многообразна; можно сказать, многолика. Но сейчас я ставлю предметом записи не сравнение двух Стран, а размышления об удивительном обстоятельстве в стихотворении По — Крайней Туле. А также о том, что, по моему мнению, является Страной Снов в творчестве Эдгара По.

Перевод поэзии – труд невероятно тяжелый, часто неблагодарный. Языковые барьеры для поэзии по существу непреодолимы. У каждого народа своя собственная поэтическая традиция. Например, у французов и итальянцев стихи силлабические, по счету слогов; у русских — тонические, певучие, с заданным числом песенных ударений. Стихотворение По Dreamland, написанное в 1844 году, переводили на русский язык три весьма именитых поэта — Бальмонт, Брюсов, Андреевский, и вот какими получились начальные строфы их интерпретаций:

Перевод К. Бальмонта (1901):

Дорогой темной, нелюдимой,
Лишь злыми духами хранимой,
Где некий черный трон стоит,
Где некий Идол, Ночь царит,
До этих мест, в недавний миг,
Из крайней Фуле я достиг,
Из той страны, где вечно сны, где чар высоких постоянство,
Вне Времени – и вне Пространства.

Перевод В. Брюсова (1924):

Тропой темной, одинокой,
Где лишь духов блещет око,
Там, где ночью черный трон
(Этим Идолом) взнесен,
Я достиг, недавно, сонный,
Граней Фуле отдаленной,
И божественной, и странной,
Дикой области, взнесенной
Вне Пространств и вне Времен.

Перевод С. Андреевского (1878):

По тропинке одинокой
Я вернулся из страны,
Где царит во тьме глубокой
Призрак Ночи-сатаны,
На окраине далекой,
Средь отверженных духов –
Вне пространства и веков.

Оригинал:

By a route obscure and lonely,
Haunted by ill angels only,
Where an Eidolon, named NIGHT,
On a black throne reigns upright,
I have reached these lands but newly
From an ultimate dim Thule –
From a wild weird clime that lieth, sublime,
Out of SPACE – out of TIME.

Очевидно, что все три переводчика значительно изменили текст По. Андреевский вообще убрал упоминание Туле (Фуле или Фула в русской традиции XIX века, но я предпочитаю использовать слово «Туле»). У Бальмонта и Брюсова разночтение: первый полагал, что Страны Снов путник достиг из Туле, а второй – что страна Снов и есть Туле. В оригинале, однако, присутствует предлог from, то есть «из». Поэтому я согласен с Бальмонтом в этом нюансе. Но не согласен с тем, что он приписал Туле вечные сны и чары. Этого нет в тексте По. Туле здесь определяется как обширная сверхъестественная страна великого достоинства, лежащая вне пространства и времени.

По моему мнению, Эдгар По считал Крайнюю Туле своего рода порогом Страны Снов. Туле — символ северного края земли. Естественно, конкретные географические привязки не имеют никакого смысла; хотя некоторым людям доводилось ее видеть. В мифологиях и эзотерических учениях Туле является входом в подземное царство Агарти, заселенное гигантами. Ее также называли Белым островом, аналогичным «белой горе», острову Блаженства (Аваллону) в западно-европейской традиции, что предполагает ассоциацию с первоначальным райским состоянием человека, означаемым белым цветом.

По Страбону, в соседних с Туле областях «нет более ни земли в собственном смысле, ни моря, ни воздуха, а некое вещество, сгустившееся из всех этих элементов, похожее на морское легкое… по нему невозможно ни пройти, ни проплыть на корабле». В раннем Средневековье этот регион называли Густым морем. Норманнский конунг Гаральд Прекрасноволосый хотел выяснить величину Северного океана, однако, увидев туманные пределы угасающего мира и исполинскую бездну и едва уцелев, повернул назад…

Итак, Крайняя Туле – это страна неопределенности (не зря По называет ее dim, то есть туманная), предельно трудной доступности. И страна магии. У меня Крайняя Туле связывается со Снежной Королевой из сказки Андерсена. Магия выражается, например, в том, что Кай пытается сложить из осколков льда слово «вечность» — такое задание предложила ему перед уходом Королева (по ее словам, если он сумеет это сделать, то будет «сам себе господин», и она «подарит ему весь свет и пару новых коньков»).

Порогом какой Страны Снов является Крайняя Туле? В этом главный вопрос этого энигматичного произведения. Я предполагаю, что Туле ведет в Страну Смерти. Эта мысль пришла мне в голову, когда я сопоставил Снежную Королеву с Ледяной Девой из мифологии северных народов. По легенде, последними словами отца Андерсена были: «Вот идет Ледяная Дева и она пришла ко мне». И в сказке того же Андерсена «Оле Лукойе» у заглавного персонажа, показывающего людям сны, есть брат с тем же именем. Он приходит, чтобы закрыть глаза тех, кому пришла пора уйти из этого мира, и забрать их с собой. И у древних греков Гипнос и Танатос тоже родственны. Поэтому выражение «вечный сон», на мой взгляд, не просто метафора, не просто успокоительная подмена понятия «смерть».

В этой Стране обитают, как говорится в стихотворении, «воспоминанья бывших невозвратимых Дней». Для Эдгара По, чьи душа и сознание в реальности постоянно пребывали в состоянии делириума, Dreamland представляется страной покоя:

(в переводе Бальмонта)

Для сердца, чьи страданья – столикая громада,
Для духа, что печалью и мглою окружен,
Здесь тихая обитель, – услада, – Эльдорадо, –
Лишь здесь изнеможенный с собою примирен.
Но путник, проходящий по этим дивным странам,
Не может – и не смеет открыто видеть их,
Их таинства навеки окутаны туманом,
Они полу сокрыты от слабых глаз людских.

Я полагаю, что для Эдгара По многократное (не сомневаюсь в этом) ментальное попадание в эту Страну Снов/Смерти через Крайнюю Туле было своего рода катарсисом, возвращением домой. И поэтому в конце стихотворения По пишет:

(в переводе Бальмонта)

Дорогой темной, нелюдимой,
Лишь злыми духами хранимой,
Где некий черный трон стоит,
Где некий Идол, Ночь царит,
Из крайних мест, в недавний миг,
Я дома своего достиг.

Кстати, именно такой путь домой, к себе, описан Лавкрафтом в повести «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата».